Понедельник, 19.11.2018, 15:00
Приветствую Вас, Гость
Главная » Статьи » Мои статьи

Клод Шодер

http://z-gravi.ru/book%20II.pdf

 

Клод Шодер

РАННЕЕ ВЫЯВЛЕНИЕ НАРУШЕНИЙ И ИХ ПРОФИЛАКТИКА: МОЖЕТ ЛИ ПСИХОАНАЛИЗ ПРИВНЕСТИ ЧТО-ТО НОВОЕ В СОВРЕМЕННУЮ ДИСКУССИЮ?

 

Клод Шодер (Claude SCHAUDER) - психоана­литик, профессор клинической психопатологии на кафедре психологии в Страсбургском Университе­те, глава Ассоциации «Читаем Дольто сегодня» (A.L.D.A. – Association Lire Dolto Aujourd'hui). Член Ко­ординационного Совета Зеленого Острова, один из супервизоров команды.

 

 

 

РАННЕЕ ОБНАРУЖЕНИЕ РАССТРОЙСТВ ПОВЕДЕНИЯ

Если существует такая сфера современной общественной жизни, преоб­разования в которой неотделимы от торжествующего ныне дискурса Науки и Либерализма и которая способна вызывать вопросы у психоаналитиков, так это сфера профилактики и раннего медицинского обнаружения проблем и отклоне­ний. Речь идет о профилактике и раннем выявлении нарушений развития и рас­стройств поведения у детей, которые «западный» мир сделал или отныне делает обязательными.

Внедрение такой политики, к реализации которой подключены психиатры, психологи, санитарные и социальные работники, исследователи и фарма­цевтические производители, не только настораживает и заставляет задуматься психоаналитиков, но и бросает им своего рода теоретический, клинический и институциональный вызов, который не может более ими игнорироваться как не затрагивающий их сферы, как они долгое время считали. Почему? Потому что от­ныне ставки в игре, скрывающиеся за этим вызовом, стали жизненно важными как для становления субъективности миллионов детей (а значит, будущих взрос­лых), так и для демократии в целом.

О чем же именно идет речь? О том, что практически по всему миру, - в Америке, куда Фрейд пытался завезти бациллу чумы психоанализа, и которая там так и не прижилась, и там где ей все же удалось внедриться, размножиться и даже мутировать, - те, кто так и не смог «переварить» фрейдовские понятия «дет­ской сексуальности» и «влечения к смерти», бьются за возвращение психиатрии в лоно общей медицины.

Ролан Гори и Мари-Жозе Дель Вольго в своей книге (Gori & Del Volgo, 2005) наглядно показали, что эта тенденция усилилась за последние двадцать лет, осо­бенно с момента возникновения и распространения DSM-III1 и ее никем не оспа­риваемого господства над всей международной литературой и над диагностикой, на нее опирающейся. Действительно, мы присутствуем при настоящей антропо­логической мутации, отстаивающей, исходя из идеологического постулата, что не существует фундаментальных различий между психическими расстройствами и общими медицинскими болезнями. Это ведет к настоящему антропологическому затушевыванию специфичности психиатрического наблюдения, приводящему к упразднению, например, таких больших психопатологических единиц, как невроз или меланхолия «в пользу размытого и обтекаемого понятия «расстройства поведения», которое позволяет одновременно и растянуть до бесконечности область патологического в соответствии с этическими ценностями обще­ства и, в то же время, иммунизировать системы классификации DSM против эпистемологической критики, все более и более увеличивая количество взятых на учет расстройств поведения. Мы вступаем в эру психиатрии постмодерна, которая во имя позитивизма и прагматизма устанавливает обтекаемость, неустойчивость, подвижность классификационных критериев в психиатрии, что открывает дорогу определенной идеологической и политической инстру­ментализации, а также поддерживает промышленную индустриализацию психического здоровья» (Gori, 2006, p.16).

Эта перестройка сферы психического здоровья и медикализация психиа­трии, перед лицом которой психиатрия утрачивает всю свою концептуальную автономию и возможность признавать за симптомами их дискурсивную значи­мость, главным образом поддерживается и продвигается фармацевтической ин­дустрией, без сомнения, знающей толк в том, как преподать свои достижения и эффективность симптомального.

Надлежащим образом конвертированное в признанную медициной пато­логию и, тем самым, требующее медикаментозного лечения детское поведение, нарушающее покой взрослых и приводящее их в смятение, в равной степени ста­новится предметом исследований фармацевтических лабораторий, делающих на этом свой бизнес (Blech, 2005). Маленьких потребителей метилфенидатинового амфетамина (который всем знаком под симпатичным именем «риталина», или «консерта», или же смежной молекулы, названной «дексердином»), необходимо уже считать миллионами (в США более 23 миллионов в 2004 году), а по всему

1

DSM (Diagnostic and Statistical Manual of mental disorders) - "Руководство по диагностике и статистике душевных расстройств”, впервые разработанное в 1994 году Американской Ассоциацией психиатров для классификации и определения психических расстройств; уже выпущена 4 версия этого руководства (Прим. пер.)

 

Психоаналитическое сопровождение, такое, какое нам бы хотелось видеть, не является направляющими, корректирующими консультациями и не имеет никакого отношения к программам воспитания родительских чувств, распускаю­щимся сейчас повсюду, скорее, оно призвано лишь «настроить» родительскую чуткость - быть более внимательными к подобным проявлениям. Дабы, освобож­дая прошлое, быть способным двинуться в будущее. Именно в этом эффектив­ность того, что Дольто называла «истинным словом», - слова, которое позволяет ребенку в страдании отыскать свое желание, опереться на него и продолжить свой путь, выбравшись из тупиков недосказанного и лжи.

2) Распространение знаний относительно условий конституирования субъ­ективности.

Не все дети нуждаются или же имеют возможность обратиться к психоана­литику. Родители тем более!

Действительно, чаще всего страдания младенцев проистекают всего лишь из относительного незнания их потребностей и нужд…

Соответственно, второе из предложений стремится напомнить о важности продолжения работы по распространению знаний касательно условий конституи­рования субъективности, начатое в свое время Фрейдом. Известно, что в 1932 году, то есть много позже открытия влечений к смерти, он продолжал утверждать, что эта тема ему представляется «имеющей наибольшую значимость, ввиду тех заманчивых перспектив, которые она открывает. А именно…. Приложения психоанализа к педагогике, к воспитанию будущего поколения!» (Freud, 1932). Фрейд оставался верен этой идее профилактики психических расстройств и воз­можных шансов человечеству стать «лучше» и в поздний период своего творче­ства (Freud, 1929/1986).

Как и ему, нам в равной степени известен риск «впасть в заблуждение, по­лагающее культуру синонимом прогресса, которая могла бы предначертать человеку путь его совершенствования» (Freud, 1921/1986, p. 46).

Поскольку у нас нет подобных амбиций, и мы по примеру Франсуазы Доль­то лишь стремимся уменьшить страдание, частично проистекающее из неведе­ния (Dolto, 1981), мы продолжаем полагать, что абсолютно необходимо бороться с ним, распространяя наши открытия, касающиеся субъективности и условий ее  конституирования (Schauder, C. (eds), 2004 ; Schauder, C., (eds) 2005). Действитель­но, клиника демонстрирует, что это знание, сделавшее более чуткими родителей и профессионалов, позволило им озаботиться вопросом и не пропустить тот мо­мент, когда ребенок пытался донести свое страдание до взрослых, которое им удалось расслышать… а не поспешно заткнуть ему рот, к чему нас сейчас все чаще и чаще призывают.

Принесенный волной событий 1968 года интерес к раннему детству, ини­циированный еще Фрейдом, но вновь реактуализированный, как и преподава­ние психоанализа привели к тому, что проявления насилия в воспитании, вполне привычные ранее, сейчас встречаются редко. Определенные семейные секреты и прочие тяжелые до последствий замалчивания отныне все чаще вскрываются, и сегодня на консультации приходится видеть обеспокоенных родителей, встре­воженных тем, что не понимают какие-то проявления неблагополучия у своих детей. Они знают, что для их ребенка разыгрывается нечто важное, и многие хо­тели бы понять его и помочь ему справиться. Мы начали рассматривать младенца как человека, к которому возможно обратиться со словом. В большинстве своем дрессировка уступила место воспитанию.

Вполне возможно, что эти знания могут послужить опорой рассуждениям, преследующим цель все объяснить и, как всякий научный дискурс, заполнить бреши, которые они могут выявить. В примерах родителей и профессионалов, готовых из них сотворить себе новые догмы или же сомнительное оружие, по­могающее утвердить их власть над детьми, недостатка нет. Примеры прошлого демонстрируют нам всю противоречивость и недолговечность подобных догм.

Но что же будет завтра, когда не останется ни одного человека, чтобы ска­зать или напомнить, что ребенок с самого рождения является бытием языка, су­ществом, вписанным в речь и, как следствие, является субъектом? Что будет с теми детьми, которых мы пичкаем психотропными лекарствами, в том числе и различными амфетаминами при любом проявлении малейшего симптома вме­сто того, чтобы озадачиться вопросом о том, что же происходит и что идет не так? Что с ними станет, когда уже не будет того, кто будет заинтересован в том, чтобы расслышать их зов и заставить быть услышанным другими и чтобы показать, что это они настоящие жертвы диктата рынка фармакологии и коррекционных по­веденческих методик?

3) Зеленый Дом.

Наталкиваясь на границы распространения такого знания (Schauder, C., 2006), на сопротивление, которое бессознательное может оказывать разуму и найденным в ходе психоанализа открытиям и которое столь часто проявляется в момент, когда родители слушают детей, психоаналитики могут, тем не менее, способствовать превентивной работе, принимая участие в структурах, работаю­щих по модели Зеленого Дома. Созданная психоаналитиком Франсуазой Дольто и группой, работающей с ней (Мари-Элен Маландран и Анни Гроссер), открытая в январе 1979 года эта структура действительно является профилактическим ме­стом, модель которого весьма распространилась с тех пор по всему миру. Зеле­ный Дом - место приема и досуга для самых маленьких в сопровождении - обяза­тельном и неотлучном - кого-то из его семейного окружения (мать, отец, бабушка, дедушка, няня или др.), куда они приходят анонимно, когда хотят и проводят столько времени, сколько хотят, без предварительной записи, без предписаний или же медицинских карточек. В нем не ведется никаких приемов-консультаций, туда приходят за разговором, чтобы пообщаться, взрослые со взрослыми в при­сутствии ребенка, который живет свою жизнь, обнаруживая там социальные от­ношения и взаимодействия с другими, с теми, кто не входит в привычный ему семейный круг. Принимающие - психоаналитики и другие профессионалы, рабо­тающие с детством и прошедшие свой анализ, - находятся в распоряжении прихо­дящих сюда взрослых и детей. Они здесь, чтобы выслушать и поговорить с ними, поделиться своими наблюдениями, способными «запустить» какое-то новое раз­мышление, и они также здесь для того, чтобы «подхватить» то, что было сказано или выражено. Таким образом, речь идет о некоем месте, где может быть дано слово трудностям ребенка и где они могут быть распознаны, а страдание призна­но (Dolto, 1987, p. 104 ; Schauder, N. , 1988 ; Schauder, C.& Schauder, N., 1991).

В Зеленом Доме вопрос символизации стоит на постоянной «повестке дня» и постоянно «в рассмотрении». Фрустрации, которые переживает здесь ребе­нок, проговариваются и, благодаря этому факту, кастрации, которые он должен здесь пережить, происходят не по мановению некоего всемогущего, садисти­ческого и, главным образом, самого свободного от предписанных всем законов властелина.

Правила – немногочисленные, но неизменные – служат здесь поводом к столкновению детей (но также и взрослых) с запретами, которые благодаря со­провождающему их слову, преследуют структурообразующие цели. Запрет здесь принимает значение и ценность «сказанного между»6 (Vasse, 1995, p. 93-110), ибо именно словом высказанный, он позволяет ребенку воспринять и принять кастрации, которые несут с собой символизирующую функцию и из которых скла­дывается воспитание. Исполнение отцовской функции находит здесь свой смысл и свое предназначение.

Присутствие родителей в Зеленом Доме гарантирует ребенку базовую уве­ренность и спокойствие и в то же самое время позволяет ему быть «поименован­ным» - услышать обращение к себе как к имеющему свое место в координатах родовой принадлежности (когда она упоминается и когда принимающие при­зывают взрослых включить в разговор ребенка, ибо сказанное принципиально важно для него). Предлагаемый способ работы становится пространством, где схватываются связи между поколениями и, тем самым, произвольность, само-порождения и более или менее безумные смешения и запутанности обнаружи­ваются и тормозятся.

Психоаналитическое понимание ранней социализации в обществе, в до­статочно большой степени отмеченном одиночеством, разрывом семейных и родовых связей, как и несущем на себе метку исчезновения традиций и стирания

ориентиров (то, что Дольто называла «символической чумой»), приводит к по­ниманию того, что это место дарит детям возможность встретиться с другими в атмосфере защищенности и доверия, с тем, чтобы мир других не был бы пережит как угрожающий, и чтобы ребенок смог – по своей собственной инициативе – отойти, оторваться от матери, став способным существовать без нее (Dolto, 1987). Именно поэтому Дольто видела это пространство как промежуточное звено меж­ду семейным очагом и социумом, когда до всякой сепарации и до любого похода в ясли или детский сад ребенок смог бы научиться быть с другими – большими и малыми. Как место, в котором он может «получить прививку от ситуаций и эмоций, которые сопровождают такие встречи, благодаря утешающему и приободряющему присутствию пришедшего вместе с ним и заботящегося о нем взрослого» (Dolto, 1987).

6 Фр. l’interdit и inter-dit – эта игра слов возможна благодаря наличию корню «говорить» в слове «запрет», «запрещать»  

Таким образом, ранняя социализация, предлагаемая Зеленым Домом, представляется как некий дар символического вписывания маленького человека не только в его семейный универсум, но и в коллективные связи, которые при­нимают его и находят ему место (Schauder, 2000). Именно к этому, помимо всего прочего, его приглашают присоединиться, как только ребенок переступает его по­рог – вписать его имя на доске (или же на листке бумаги у входа), оставить след о своем сингулярном присутствии в этом общем пространстве.

Поскольку встреча малыша с другими происходит в безопасной атмосфере и одновременно в динамике прохождения символических кастраций, социализа­ция, которую она позволяет, вписывается в логическое продолжение изменений, которые обращают маленького человека к чему-то иному, к тому, что существует за пределами называемого Дени Вассом «эдипового сада» (Vasse 1995, p.103) . Позволить ребенку войти в «общественный сад» - это позволить ему найти инте­ресы иные, нежели исключительно семейные, открыть других, которые помогут ему ограничить и, тем самым, выделить ядро интимного. И именно таким обра­зом, медленно, но уверенно закрывая дверь в «эдипов сад», мы открываем ему дорогу к другим. Соответственно, тонкости приема, которые предлагает Зеленый Дом, и образуют собой некий кадр работы, способный дать ранней социализации его истинное измерение и сделать из нее то, чем она в принципе должна являть­ся: актом, позволяющим маленькому человеку занять место в группе, к которой он принадлежит как субъект, то есть быть включенным в язык и в родовую пре­емственность, в передачу символического наследия.

Небольшой отрывок из работы может продемонстрировать ту превентив­ную роль, которую может играть это место.

Сценка происходит в Зеленом Доме с Марией, которой где-то между по­лутора и двумя годами. Анни Гроссер7, работающая в этот день, ее уже немножко знает…. Она занята разговором по телефону, когда встречает взгляд Марии. Ма­лышка, не отводя глаз от Анни, начинает рисовать фломастером на доске и за­канчивает на стене. Принимающая грозит ей пальцем, продолжая разговаривать. Как только она вновь поднимает голову, она вновь упирается во взгляд Марии, которая, вооружившись фломастером, проделывает то же самое.

7 Мы благодарим Анни Гроссер, психоаналитика и принимающую Зеленого Дома, давшую свое согласие на публикации здесь этой рабочей ситуации, которую она представляла на Рабочих Днях SPF « Психоанализ с детьми: актуальные вопросы» (Марсель, 13-14,10,2001)

Закончив говорить, Анни направляется к Марии: «Что ты мне хочешь сегод­ня сказать? Я тебя не узнаю. Что же ты говоришь мне, рисуя на стенах?» Мария смотрит в глубину комнаты. Анни продолжает: «Ах, ты сегодня не с няней, ты при­шла сегодня с папой». От папы видны лишь ноги, которые единственно не покры­вает развернутая во весь разворот газета «Le Monde». Тогда Анни говорит Марии: «Ах, вот оно что. Ты хочешь, чтобы я познакомилась с твоим папой. Давай!» И она берет малышку за руку, стучит тихонько по газете и говорит: «Здравствуйте, месье. Меня зовут Анни Гроссер, Мария хочет, чтобы мы с вами познакомились». Он в ответ: «Как так? Вы как об этом узнали?» Анни: «Она, рисуя на доске, про­должила на стене, что ей совсем не свойственно. Я ее немножко знаю, это не в ее привычках» Он: «Мадам, доска, стена… Ведь она еще маленькая!» Анни, смеясь: «Ах, действительно, я не заметила, что она несколько ограниченная». Он: «Поче­му вы так говорите?» Анни: «Ну, если вы говорите, что она не может отличить до­ску от стены, наверное, это от ограниченности». Естественно, недовольный, отец: «Но я не говорил этого!» Анни, думая смехом смягчить и поддержать его, видит, как Мария, останавливая ее взглядом, подносит фломастер, что она все еще дер­жит в руке, и чиркает газету отца: «Ну, вот, вы видите, она творит, что ей в голову взбредет. Она просто калякает!» Анни: «Нет, Мария меня сейчас хочет о чем-то попросить, но я еще не совсем понимаю, о чем».

В этот момент Мария смотрит на нее еще более сосредоточенно, и Анни чувствует в ее взгляде призыв поддержать ее и сказать «Да!». Тогда Мария бе­рет свой фломастер и чиркает на папиных брюках. Отец охвачен резким порывом возмущения, гнева и удивления… Анни предчувствует – сейчас что-то случится. Но отец «сдувается», говоря: «Вы знаете, в таком возрасте…» Мария тихонько комментирует: «Папа не нет». Отец, как и Анни, перехватывают в глазах ребенка чувство бескрайнего отчаяния. Бормоча, он было начинает: «Мой отец был, вы знаете, чуть что, сразу за ремень…», но слезы брызжут у него из глаз… Мария сделала свою работу. Теперь очередь за отцом.

Именно в этот момент аналитик должен быть начеку и в полном распоря­жении ребенка, чтобы суметь проникнуть в его семиологию (что является прин­ципиальной характеристикой психоаналитической работы с детьми, которые еще не говорят), должен озаботиться вопросом о том, что происходит здесь и сейчас, озадачиться видимым и слышимым и придать телесному выражению, в том чис­ле и своему собственному, включенному в трансферные отношения, привилеги­рованную ценность, не быть в позиции наблюдателя поведенческих реакций по типу babywatchers, но того, кто находится в разыскании и во внимании маленько­го субъекта, который без слов ищет возможности быть услышанным и понятым. Именно к этому чуток аналитик. (Golder, 2005). Здесь мы предполагаем субъекта, некое субъективное высказывание (убеждение, на котором Дольто выстроила всю свою практику, и что делает в своей практике Анни), труд которого нам явлен и значение которого не переоценить.

 Именно потому, что Мария хочет что-то услышать от отца, но что он не мо­жет ни сказать, ни сделать (так как для него бить и говорить равноценно), застави­ло ее обратиться к Анни, которая не только смотрит, но видит… Не только слышит, но понимает.

И что же хочет услышать этот ребенок? Она взывает к отцу или, скорее, она в розысках Отца. Именно через посредничество Анни для Марии станет возмож­ным дойти до конца своих поисков и услышать его голос, указывающий выход. И, действительно, благодаря этому мужчина сможет утвердить себя в качестве отца своего ребенка…

Аналитик, таким образом, оказывается внимателен к призыванию отца к слову. Отца, который есть основной гарант символопорождающих кастраций.

Дольто показала, что зачастую именно при встрече с младенчеством ожи­вают во взрослом страдания, о размахе и глубине которых он и не догадывается и которые могут ставить его в затруднение. В этой встрече речь идет в первую оче­редь о тех вопросах ребенка, которыми он был сам или, точнее, о том «языке ре­бенка, который имеет ту пугающую чуждость и узнаваемость одновременно, который задевает нас в самом интимнейшем, в самом сокровенном (heimlich), и который, тем не менее, становится нам абсолютно неведом и чужд, как только мы становимся взрослыми. Этот язык входит в резонанс с языком того ребенка, которым мы были и который глубоко упрятан и безгласен, но отвечает через наше тело, наши ощущения, порой абсолютно невыразимые. И не потому, что эти ощущения невыразимы для взрослого, родителя, они не имеют своих репрезентаций. Чаще всего эти репрезентации телесного по­рядка, они вписаны в тело. И именно они отражаются в нас и пробуждаются, когда мы вступаем в контакт с ребенком, который нам дорог и нас волнует (Hamad, A.M.2004, p.29).

Добавим к этому, что клиника нам демонстрирует, что в подобных случаях, то есть, когда есть своего рода непроходимый барьер между взрослыми и ребен­ком, о котором они заботятся, когда в моменты взывания ребенка к родителям ему отвечают пустые гудки или же когда они находят лишь формальные ответы – лишь формально присутствующих матери и отца – или же, скорее, абсолютно бесформенных, лишенных всякой консистенции экзистенциального присутствия родителей, тогда и появляется страдание, которое не медлит превратиться в па­тологию…

Дольто предписывает аналитику, сталкивающемуся с такого рода ситуация­ми, принять на себя роль посредника между двумя живыми существами, которые пребывают в невозможности встречи без ее опосредующего характера. Но эта встреча, этот объединяющий их дефис, может быть поставлен, вписан, если ана­литик вместе с ребенком находит путь к Другому в другом. Именно это и делала Дольто и ее ученики, такие как Анни Гроссер, и это имеет действительную про­филактическую ценность.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Такова набросанная быстрыми мазками картина некоторых из возможных путей, по которым, я полагаю, психоаналитикам стоит продвигаться.

Поддерживая с самого рождения человеческое существо в его уникальной идентичности, его пространстве, его времени, его материнских и отцовских гене­алогических связях, даруя ему воображаемое опосредование, поддерживающее символизацию человеческих отношений (Dolto, 1985) или облекая в слово блуж­дающее воображаемое, позволяя ему артикулироваться в речи, которая впишет ребенка, установит связь между ним и теми, кто его родил, эти инициативы по­зволяют в очень большом числе случаев избежать тех сложностей и трудностей, что сопутствуют расстройствам взаимодействия. Разделяя знания психоанализа, эти инициативы вписываются и в его этику, они предлагают настоящую альтерна­тиву тем профилактическим мерам, которые стремятся навязать нам поборники медикализированной психиатрии с их губительными последствиями.

Остается узнать, ответят ли психоаналитики на этот вызов!

Перевод О. Сусловой

BIBLIOGRAPHIE :

• BLECH, J. Les inventeurs de maladies, Arles, Actes Sud, 2005.

• BURKAS, C. Maltrait. Quand dans la cure de l’adulte, hurle l’enfant SCHAUDER, C. (eds), Françoise Dolto et le transfert dans le travail avec les enfants, Ramonville St Agne, ERES, 2005.

• CHAUVIERE, M. Prévention et action sociale, VST, 94,2007, p.20-29.

• DOLTO, F. La difficulté de vivre, Paris, InterEditions, 1981.

• DOLTO, F. L'image inconsciente du corps, Paris, Seuil, 1984.

• DOLTO, F. La Maison Verte, Conférence au CFRP, 17.10.1985. (inédit)

• DOLTO, F. Dialogues québécois, Paris, Seuil, 1987.

• LE COLLECTIF PAS DE 0 DE CONDUITE, Appel en réponse à l’expertise INSERM sur le trouble des conduites chez l’enfant, in Le Collectif, Pas de zéro de conduite pour les enfants de 3 ans. Ramonville St. Agne, Eres, 2006.

• DEL VOLGO, M.J., GORI, R. La santé totalitaire. Paris, Denoël, 2005.

• DUGNAT, M.& DOUZON, M.. Pas de zéro de conduite pour les femmes enceintes et les foetus de 3 mois : pour un entretien prénatal précoce «prévenant» Spirale,v.1, n. 41, 2007, p.43-60 .

• HAMAD, A. M. Le statut du sujet dans le langage et dans la parole in Schauder, C. (eds) Lire Dolto aujourd’hui, Ramonville Saint-Agne, ERES, 2004.

• HAMAD, N. & NAJMAN T. Malaise dans la famille, Ramonville St. Agne, ERES, 2006.

• FREUD, S.(1929) Malaise dans la civilisation, Paris, PUF, 1986.ЧАСТЬ

Категория: Мои статьи | Добавил: lenys111 (16.03.2010)
Просмотров: 2410 | Комментарии: 1 | Теги: Дольто, кастрация, психоанализ, Клод Шодер, профилактика, правила, Психоаналитик, Зеленый дом | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
1 a  
Авито Уфа
http://avito-ufa.do.am/
Тематика: Информационные службы
Позиция в рейтинге: 5348, в тематике: 121
PR: 1, тИЦ: 0, UA-IX: да
(статистика)

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]